Обратная сторона войны: реальности Восточного фронта в восприятии солдат дивизии СС «Дас Райх»

Моя публикация, весьма актуальная в современных реалиях. Была опубликована в одном научном журнале, но так как научные журналы у нас мало кто читает, то продублирую ее здесь.

В статье анализируются некоторые особенности войны на Восточном фронте в 1941-1945 годах и их влияние на солдат дивизии СС «Дас Райх». Уделено внимание военным преступлениям противоборствующих сторон, отражено воздействие жестокостей на солдат. Также отображен такой малоизвестный аспект, как отношения эсэсовцев с местным населением оккупированных территорий.

In the article we examine some factors of War on the East front, 1941-1945 and their influence to the soldiers SS-Division “Das Reich”. We attended war crimes of the confrontation sides and reflected effect of barbarities to the soldiers. Also we examine such little known aspect as relationships SS-men with population of occupied territories.

Военные преступления стали такой же неотъемлемой частью истории Второй Мировой войны, как масштабные танковые сражения и ковровые бомбардировки. Бушевавшая на советско-германском фронте обоюдная вакханалия жестокости до сих пор не дает возможности беспристрастно рассматривать события тех героических, но одновременно и трагических лет.

Как заметил историк Й. Вестемайер, благодаря «Холодной войне», большое число военных преступлений совершенных немцами на Восточном фронте осталось фактически безнаказанными – в Западной Европе преступления против англо-американских союзников преследовались куда жестче, чем преступления против «коммунистов» [17, p.137]. Трудно спорить с этим утверждением. В то же время, в наши дни действительно нелегко подтвердить или опровергнуть данные о совершении эсэсовцами того или другого военного преступления. Политическая конъюнктура и спекуляции, а также ангажированная реакция некоторых общественных кругов, зачастую не позволяют провести объективный научный анализ тех или иных случаев. Многие почему-то забывают, что мораль войны и мораль мирного времени – диаметрально противоположные понятия и оценивать те события можно только в общем историческом контексте эпохи, не разделяя, а уж тем более не подменяя причину и следствие. Экстремальные условия войны накладывают свой отпечаток на мотивы поступков людей, которые каждый день вынуждены ходить «по краю» и некорректно вынесение категорических суждений и оценок этих поступков со стороны людей за всю свою жизнь ни разу не побывавших не то что на настоящей войне, но даже в экстремальных условиях на грани выживания.

В работе над статьей автор опирался на исторические исследования, воспоминания ветеранов. Полный список литературы и источников, использованных автором, приводится в конце работы.

Целью статьи является анализ некоторых аспектов ведения войны на советско-германском фронте и влияние их на эсэсовцев из панцер-гренадерской дивизии СС «Дас Райх». Изучение таких вопросов является актуальным, поскольку позволяет глубже понять психологию и мотивацию немецких солдат, воевавших против Советского Союза в годы Второй Мировой войны. К тому же, дивизия СС «Дас Райх» являлась одной из лучших частей германских вооруженных сил в период войны, и история ее боевого пути привлекает к себе пристальное внимание историков. 

Советский агитационный плакат

Война на Восточном фронте имела свой собственный, особый характер, существенно отличавший ее от войны на Западном фронте. Как отметил немецкий историк Ф. Ремер, и немцы, и русские воспринимали войну как борьбу не на жизнь, а на смерть «вне рамок традиций и норм законов», что обуславливалось борьбой мировоззрений [2, c.117]. Уже с самого начала войны, жестокость с обеих сторон стала в порядке вещей. Немцы выполняли печально знаменитый «Приказ о комиссарах», красноармейцы же просто убивали военнопленных – по современным оценкам 90-95% немецких солдат попавших в 1941 году в советский плен не пережили плен и были убиты, большей частью прямо на фронте [2, c.115] (в книге Г. Кноппа приводится несколько примеров убийств немецких военнопленных советскими солдатами в 1941 году и рассказывается о последствиях, которые имели эти убийства для обеих сторон.). Фактически обе стороны вели войну на уничтожение – немцы боролись с коммунизмом и «мировым еврейством» (которое у них также олицетворялось с коммунизмом («жидо-большевизмом»)). Красноармейцы же, в свою очередь, руководствовались известным лозунгом «Убей немца!», провозглашенным советским писателем и публицистом И. Эренбургом на страницах газеты «Красная звезда» от 24 июля 1942 года. Если в начале войны в Красной армии еще продолжало существовать разделение противника на «фашистов» и «немцев» (что, однако не мешало уничтожать военнопленных), то по мере ее эскалации эти два понятия все более сливались в сознании советского народа и армии, а после лозунга Эренбурга все различия между ними стерлись окончательно. Герой Советского Союза А. Постный в письме к дочери от 1 ноября 1943 года выразил мысли сотен тысяч красноармейцев: «А я за ваше счастье, за счастье таких деток как вы, за смерть замученных советских детей буду истреблять немецких гадов до последнего их истребления и уничтожения. Буду биться пока бьется у меня сердце, буду истреблять немчуру пока их не останется ни одного на нашей советской земле» [3, c.36].

Еще один пример советской пропаганды.
На бойцов РККА это действовало безотказно

Обратите внимание, что в современном обществе как-то само собой утвердилось мнение, что жестокость Красной армии по отношению к попавшим в их руки немецким военнопленным, стала ответом на немецкие зверства; тем самым, советская жестокость как бы оправдывается. Так в работе историка Е. Сенявской указано: «Нельзя ставить знак равенства между жертвой агрессии и агрессором… Фашистская Германия сама поставила себя вне морали и вне закона» [6, c.115]. Однако такие подходы не всегда находят понимание. Российский историк О. Пленков отметил, что «законы войны однозначно указывают, что преступления, совершенные одной стороной, не оправдывают преступлений, совершенных другой стороной». Его вывод категоричен: «Каждая из сторон должна нести ответственность за свое собственное преступление» [4, c.219].

«Жестокость порождает жестокость» – эта банальная истина столь часто упоминается автоматически, что многие уже даже не задумываются над ее смыслом. Карл Кройц, командир артиллерийского полка дивизии СС «Дас Райх», в послевоенном интервью вспоминал, как его солдаты нашли останки немецкой санитарной колонны уничтоженной красноармейцами – сорок раненых и медперсонал были зверски убиты. После этого случая штаб дивизии отдал приказ в течение восьми дней пленных не брать. Когда через сорок лет после войны у Кройца спросили, был ли выполнен этот приказ, он коротко бросил: «Конечно» [12, p.30]. Если верить Кройцу (а об этом эпизоде известно только с его слов, документальных подтверждений факта отдачи такого приказа нет), то фактически ответственность за этот приказ несет командир дивизии СС «Дас Райх» группенфюрер СС Вальтер Крюгер. 

Карл Кройц

Рассказ Кройца лишь одно из звеньев длинной цепи, но интересен тем, что прямо признает противоправные действия эсэсовцев, как ответ на такие же противоправные действия красноармейцев. Фактически это один из немногих случаев, когда подобные акции получили подтверждение с немецкой стороны, причем не на суде, а в частном интервью.

А вот хотя и другой, но также весьма показательный пример: в послевоенном интервью командир разведывательной роты боевой группы «Дас Райх» Хайнрих Вульф рассказывал, как советский разведывательный патруль во время ночной вылазки захватил его адъютанта молодого унтер-офицера Хубсена. Утром эсэсовцы увидели связанного Хубсена лежащего на куче соломы в двухстах метрах от их позиций. Через громкоговоритель красноармейцы объявили, что если немцы не сдадутся через десять минут, то солома будет подожжена. Их предложение так и осталось без ответа, и Хубсен был заживо сожжен перед глазами товарищей [12, p.30]. Понятно, что после такого случая, трудно было ожидать от эсэсовцев снисхождения к попавшим в их руки красноармейцам, хотя подтвержденные факты подобных действий со стороны роты Вульфа отсутствуют (но это не значит, что их не было). 

Хайнрих Вульф, командир разведроты
боевой группы дивизии
в период зимы 1943-1944 годов

Исследовавший эскалацию насилия на Восточном фронте историк Ф. Ровер пришел к выводу, что до конца войны снова и снова чередовались фазы актов неконтролируемого насилия и взвешенного поведения [2, c.117]. Как нам кажется, все эти эксцессы являлись закономерным следствием экстремальной военной повседневности, а убийства раненых и пленных солдат противника не являлись в восприятии простых солдат чем-то дикими, наоборот – вполне естественным.

Как следствие всего этого, в условиях тотальной войны на Восточном фронте эсэсовцы прекрасно понимали, что попадание в плен для них в большинстве случаев закончится плачевно. Никаких иллюзий они не испытывали. «Мы были одержимы лишь одной мыслью – не попасть в плен», вспоминал после войны Хайнрих Вульф [12, p.30]. Вторит ему и Эдуард Янке, один из солдат «Дас Райх», в послевоенном интервью рассказавший: «Мы отмечали тот факт, и особенно это касалось нас, эсэсовцев, что они (красноармейцы – Р.П.) не будут никого брать в плен. Они поставили бы нас к стенке и поэтому мы сражались до последней пули» [11, p.175]. Характерно, что и иностранные добровольцы войск СС, и солдаты сухопутных сил были готовы подписаться под такими утверждениями. Голландец Ян Мунк из полка СС «Вестланд» рассказывал: «Нашим наибольшим страхом была не возможность быть застреленным, но попадание в плен. Русские могли быть действительно жестокими» [18, p.167]. Солдат Вермахта Георг Бухвальд на вопрос интервьюирующего его историка «Вы верили рассказам о русских преступлениях?» ответил: «Да, и мы не надеялись остаться в живых, если бы попали в плен. На отбитом нашем перевязочном пункте мы нашли сильно изуродованные тела наших раненых, вокруг только и говорилось об ужасных вещах» [15, p.1916].

Отметим, что уничтожение госпиталей, находившихся под защитой Красного креста, убийство беззащитных раненых, является чудовищным преступлением, которому не может быть оправдания. После захвата дивизией СС «Дас Райх» Павлограда в феврале 1943 года, на окраине города эсэсовцы обнаружили остатки немецкого военного госпиталя попавшего в руки советских войск несколько дней назад – раненые, медперсонал, даже сестры Красного креста – все они были убиты красноармейцами. Они «лежали рядами, как скот. Безграничная ярость овладела нами», вспоминал роттенфюрер СС Гельмут Хамерих [14, s.69]. Для сравнения: 6 марта 1943 года (через несколько дней после взятия Павлограда) дивизия СС «Дас Райх» овладела поселком Новая Водолага. В руки эсэсовцев попал советский госпиталь, где находилось более 70 тяжелораненых бойцов Красной армии. Однако никаких репрессий по отношению к раненым красноармейцам предпринято не было [1, c.554].

Бригадефюрер СС доктор Оскар Хок, в конце войны занимавший должность врача 2-го танкового корпуса СС, писал: «Мы не могли рисковать попаданием (раненых – Р.П.) в плен к русским, зная их полное пренебрежение к Красному кресту. Было лучше вывозить даже тех раненых, которые были нетранспортабельны и могли умереть в пути, чем оставить их, чтобы они были убиты русскими» [11, p.175]. Свидетельство столь высокопоставленного офицера не оставляет сомнений, что такая практика была повсеместной и распространялась на все войска СС.

Как ни дико это прозвучит, но жестокость советских солдат стала важной составляющей поддержки морального духа немецких войск в условиях отступления Вермахта на Восточном фронте в 1943-1945 годах. Ожидание неминуемой гибели в случае попадания в плен наглядно проявляло у солдат СС их хрестоматийное чувство товарищества, знаменитый эсэсовский «камерадшафт». В целом, анализ воспоминаний ветеранов дивизии СС «Дас Райх» наглядно подтверждает это заявление. В частности, в своих мемуарах унтерштурмфюрер СС Ханс-Вернер Вольтерсдорф, служивший в полку СС «Дер Фюрер», вспоминал, как в декабре 1943 года, в начале советской Житомирско-Бердичевской наступательной операции, он рискуя жизнью спас своего раненого командира [19, p.34-41]. Подобных примеров достаточно много, не зря Отто Вейдингер, заслуженный ветеран войск СС и основной историограф боевого пути дивизии СС «Дас Райх» гордо заявлял после войны, что в ходе отступления из под Житомира никого из раненых солдат эсэсовцы не оставили на милость противника [16, p.226].

Однако эвакуация раненых при быстром отходе была не всегда возможна, и выход из такого положения эсэсовцам приходилось искать на месте. Как правило, они его находили. Как вспоминал ветеран «Дас Райх» Франц-Йозеф Драйке, для солдат СС было вполне обычным делом договариваться, что если кто-то из них будет тяжело ранен и спасение окажется невозможным, то товарищи скорее, пристрелят раненого, чем позволят ему попасть в советский плен [8, c.85]. Имевшие место убийства эсэсовцами своих раненых, чтобы исключить их попадание в руки противника и последующую мучительную гибель, стали еще одним отражением всеобщей варваризации войны.

В то же время есть и обратные примеры – достаточно вспомнить невеселый рассказ танкиста из тяжелой роты дивизии СС «Дас Райх» унтершарфюрера СС Эрнста Штренга. В марте 1944 года (в самом начале Проскурово-Черновицкой наступательной операции Красной армии), танк Штренга был подбит, и ему с экипажем пришлось спасаться бегством. Преследуемые красноармейцами, Штренг со своим экипажем бросили раненого штандартенюнкера СС Ариберта Айнбека, тормозившего их бегство. Штренг объяснял после войны, что все это во имя спасения собственной жизни – инстинкт самосохранения был развит и у эсэсовцев. Айнбек был застрелен на месте, однако остальным удалось спастись. Что необычно – оторвавшись от противника, Штренг сотоварищи начали подбирать всех немецких раненых, что попались им на пути [7, c.82] – скорее всего это было своеобразной формой искупления за то, как они поступили с Айнбеком. В любом случае, не нам его осуждать.

Характерно, что чудовищные реалии войны на фронте, то есть в период непосредственных боевых действий, часто не отражались на отношении эсэсовцев к мирному населению. Удивительно, но в ходе тотальной войны, одновременно с проявлениями жестокости на фронте, даже солдаты СС находили в себе сочувствие к страданиям мирного населения враждебной страны. Для иллюстрации этого тезиса, приведем несколько характерных примеров, относящихся к дивизии СС «Дас Райх». Так, весной 1943 года после завершения тяжелейших боев Харьков лежал в руинах. Обстановка в городе была тяжелой. Пока Харьковская городская управа пыталась наладить снабжение города продовольствием, местные жители голодали. Унтершарфюрер СС Эвальд Эхм из 16-й саперной роты полка СС «Дойчланд» описывал, как харьковские дети столпились у немецкой полевой кухни, когда эсэсовцы уже заканчивали свой обед: «Они собрались быстро и их голодные глаза светились при виде еды». Это зрелище разжалобило даже закаленных огнем немецких ветеранов. Многие солдаты начали делиться с детьми своими рационами. Командир роты Хайнц Махер отправил Эхма на кухню с приказом для повара сварить суп погуще, из всего того, что оставалось на кухне после солдатского обеда. «Так мы накормили детей» [13, p.98]. 

Хайнц Махер со своими бойцами в период Курской битвы

Эсэсовец Антон Фехлау водитель из артиллерийского полка дивизии вспоминал о другом, не менее показательном случае в период нахождения дивизии в Харькове: «Комендант города направил нас к немецкой полевой пекарне. Там наш грузовик доверху загрузили свежеиспеченными буханками хлеба. Мы должны были доставить их на раздаточный пункт в Харькове. В пути мы решили сделать короткую остановку, достали одну буханку и начали ее есть. Все дома вокруг нас были разбиты и казались пустыми. Но затем из одного их них вышел старик, приблизился к нам и начал делать характерные жесты руками, прося хлеба. Не раздумывая, я бросил ему буханку. Тут же из всех дверей к нам кинулись люди, ошибочно подумав, что мы приехали раздавать им хлеб. Мы быстро вскочили в грузовик и поехали к месту нашего назначения. Когда мы прибыли в Харьков, то узнали, что хлеб, который мы везли, предназначался для раздачи местному гражданскому населению» [13, p.97].

К сожалению, вопросу взаимоотношений немецких солдат с местным населением обычно не уделяется много внимания в отечественной исторической литературе. В основном господствует традиционная, еще советская точка зрения, согласно которой, немцы только и делали, что издевались «над мирным, беззащитным населением» [9, c.160]. Однако воспоминания, как переживших оккупацию местных жителей, так и немецких ветеранов позволяют несколько расширить привычную картину. Взаимоотношения с местным населением у эсэсовцев (также как и у солдат Вермахта) были далеко не такими «однотипными», как утверждается советскими пропагандистами. Наоборот, часто между мирными жителями и солдатами СС устанавливались нормальные отношения. Например, в октябре 1943 года танковый полк дивизии СС «Дас Райх» был дислоцирован в Кировограде, для отдыха, реорганизации и ремонта материальной части. При этом личный состав полка был расселен в частных домах, прямо в украинских семьях. По воспоминаниям ветеранов, отношения  с местным населением у них сложились исключительно хорошие. В частности, служивший в роте тяжелых танков «Тигр» унтершарфюрер СС Вальтер Херрманн, после войны вспоминал о хороших личных отношениях, которые у него сложились с его украинским квартиродателем. Когда пришел приказ на передислокацию роты, Херманн даже «опустошил несколько бутылок водки с хозяином квартиры», который прослезился, узнав, что Херрманн должен покинуть его дом [10, s.199].

Солдат СС Хайд Рюль, из 3-го артиллерийского дивизиона дивизии, рассказал  о другом интересном случае, который произошел в период стоянки «Дас Райх» под Харьковом весной 1943 года. За постоянными учениями (шла подготовка к операции «Цитадель») у солдат оставалось мало времени на отдых. Дивизион размещался в одной из деревень под Харьковом. Рюль вспоминал, как командир приказал ему организовать вечеринку для личного состава. Первым делом для этого нужно было соорудить танцплощадку в парке. Деревенский староста, за помощью к которому обратился Рюль, развел руками, мол, подходящего дерева, из которого можно сделать доски для постройки танцплощадки – нет. Чтобы сдвинуть дело с мертвой точки Рюль пообещал старосте, что крестьяне смогут забрать себе все доски после вечеринки. Это сразу дало результат – через два дня дерево нашлось и крестьяне приступили к постройке. Вскоре танцплощадка была готова. В украинской деревне эсэсовцы из «Дас Райх» и приглашенные девушки-связистки из соседнего армейского пункта связи устроили танцевальный вечер в баварском стиле, немного отвлекшись от военной реальности. А уже к концу следующего дня танцплощадка была разобрана местными жителями [5, c.306]. В итоге все остались довольны – и немцы, и местное население. 

Фриц Ланганке

В ходе войны случались и вообще немыслимые, трудновообразимые  ситуации. Танкист Фриц Ланганке, будущий кавалер Рыцарского креста вспоминал о своем удивлении, когда холодной зимней ночью, в которую он и его товарищи сгрудились вокруг печки в одной из украинских сельских хат, две живущие здесь местные девушки обратились к эсэсовцам на немецком языке. Уже вскоре между ними завязалась оживленная политическая дискуссия. «Они были так образованы, так четко излагали свою точку зрения, что мы даже не могли спорить с ними… Той ночью я почти стал большевиком» – с иронией вспоминал Ланганке после войны [12, p.30]. Анализируя этот случай весьма показательно, что местные девушки вступили в дискуссию о преимуществах советского строя с нацистскими «политическими» солдатами СС, без малейшего страха и недоверия. Согласитесь, невозможно представить такую ситуацию в 1945 году в Германии – любой немец попытавшийся обсудить с советским солдатом преимущества нацизма был бы или немедленно расстрелян на месте или сразу же передан для «следствия» в «компетентные органы».

Таким образом, можно сделать следующие выводы. Борьба мировоззрений на Восточном фронте привела к варваризации войны, причем с обеих сторон. Совершенно бессмысленно спорить кто начал первым, факт остается фактом – обе противоборствующие стороны вели борьбу с невиданной до селе жестокостью. Результатом стали двухсторонние военные преступления, очень часто вытекавшие из противоправных действий противника. Однако в контексте экстремальных военных реалий такие эксцессы являлись вполне закономерными. Вместе с этим, беспощадная действительность Восточного фронта стала одной из составляющих высокого морального духа солдат СС, способствуя при этом еще большем росту чувства товарищества и взаимовыручки и так изначально распространенному среди личного состава эсэсовских подразделений. Одновременно, жестокость на фронте часто не отражалась на отношении к мирному населению.

Стиснутая в рамках небольшого объема статьи, наша работа приоткрывает лишь небольшой пласт и затрагивает только отдельные моменты, хотя и показательные. В целом, современным историкам следует куда более внимательно подходит к анализу такой неоднозначной темы как влияние суровых реалий войны на ее непосредственных участников.

Литература и источники:

1. История городов и сел Украинской ССР. Харьковская область. – К.: Институт истории Академии наук УССР, 1976. – 722 с.; 2. Кнопп Г. История Вермахта. Итоги / Г. Кнопп. – Сант-Петербург: Питер, 2009. – 272 с.; 3. Листи з фронту. Каталог з фондів Дніпропетровського історичного музею ім.. Д.І. Яворницького. – Дніпропетровськ: Арт-Прес, 2007. – 68.; 4. Пленков О.Ю. ІІІ Рейх. Война: кризис и крах / О.Ю. Пленков. – Москва-Санкт-Петербург: Нева, 2005. – 512 с.; 5. Пономаренко Р. 1943. Дивизия СС «Рейх» на Восточном фронте / Р. Пономаренко. – М.: Яуза-Пресс, 2010. – 512 с.; 6. Сенявская Е.С. Противники России в войнах ХХ века. Эволюция «образа врага» в сознании общества / Е.С. Сенявская. – М.: Росспэн, 2006. – 288 с.; 7. Фей В. Бронетанковые дивизии СС в бою / В. Фей; пер. с немецкого С. Гукова. – М.: Эксмо, 2008. – 384 с.; 8. Харт С., Харт Р., Хьюз М. Рядовые Вермахта и СС 1939-1945 / С. Харт, Р. Харт, М. Хьюз. – М.: Эксмо, 2006. – 192 с.; 9. Харьковщина в годы Великой Отечественной войны. Июнь 1941-1943 гг. Сборник документов и материалов. Под редакцией В.В. Тесленко. – Х.: Прапор, 1965. – 426 с.; 10. Cazenave S., Warnick R. Tiger! / S. Cazenave, R. Warnick. – Editions Heimdal, 2008. – 496 s.; 11. Goldsworthy T. Valhalla's Warriors. A History of the Waffen-SS on the Eastern Front 1941-1945 / T. Goldsworthy. – Dog Ear publishing, 2007. – 274 p.; 12. Hastings M. Das Reich / M. Hastings. – London: Pan books, 2000. – 290 p.; 13. Lucas J. Das Reich. The military role of the 2^nd SS division / J. Lucas. – London: Cassel, 1999. – 222 p.; 14. Rupp C. Im Feuer gestählt. Panzerjäger der Waffen-SS. Division „Das Reich“ / C. Rupp. – Nation Europa Verlag, 1999. – 152 s.; 15. War on the Eastern Front. The German View // Purnell’s History of the Second World War, Vol.5, №69, P.1916-1917.; 16. Weidinger O. Comrades to the End. The 4^th SS Panzer-Grenadier Regiment “Der Fuhrer” 1938-1945. The history of a German-Austrian fighting unit / O. Weidinger. – Atglen: Schiffer Military History, 1998. – 464 p.; 17. Westemeier J. Joachim Peiper: A biography of Himmler’s SS Commander / J. Westemeier. – Atglen: Schiffer Military History, 2007. – 240 p.; 18. Williamson G. Loyalty is my Honour / G. Williamson. – Bramley Books, 1995. – 192 p.; 19. Woltersdorf H.W. Gods of war / H.W. Woltersdorf. – Presidio, 1990. – 227 p.

Вірний Кайзеру і Вітчизні

В ювілейному 50-му посту мого проекту я розміщую історичну розвідку його чарівної учасниці Людмили Поліщук, присвячену маловідомому німецькому асу Першої Світової війни Густаву Лефферсу.

Висловлюю величезну подяку Романові Пономаренко за організацію історичного проекту та надання можливості прийняти в ньому участь.

В бувальщині бувало багато чуд і див,

I витязів немало, і мужніх вояків.

Про подвиги героїв, про пишнії пири

Про славу славних воїв послухайте тепер і ви.

«Пісня про Нібелунгів»

            Користуючись нагодую я спробую провести Вас в історичну подорож на 100 років назад та поринути в героїчне минуле німецького аса Першої світової війни Густава Лефферса – його перемоги, визнання та почесті.

            Розпочнемо цю мандрівку з портового міста Вільгельмсхафен, що знаходиться на півночі Німеччини, де 2 січня 1895 року і народився наш герой в родині морського інженера. Середню освіту Густав отримав в містах Вільгельмсхафен та Штеттин (зараз Щецин, Польща), а після закінчення навчання пішов стопами батька – влаштувався на посаду помічника інженера в круїзну компанію «Holland America Line».

             Тим часом, в липні 1914 року, Європа доживала свої останні мирні дні. Протиріччя між Антантою та Троїстим союзом досягли свого піку, градус напруження в суспільстві був дуже високим, а заголовки газет в усіх країнах відкрито закликали до війни. По всій Європі тисячі юнаків вступали до лав війська і як справжній патріот, Лефферс з першими пострілами війни, приєднався в ряди добровольців. Спочатку Густав отримав призначення в батальйон зв'язку, та незабаром його перевели в авіацію. Після проходження навчання, в лютому 1915 року, Лефферса зарахували в FFA 32 (Feldflieger Abteilung 32/польова авіачастина 32). Перебуваючи у лавах цього підрозділу, проявив свої небувалі вміння на розвіднику LVG-В, за що і був всього через місяць підвищений до звання унтер-офіцера. Густав стрімко  просувався по кар'єрних сходах і вже через чотири місяці – 25 липня 1915 року, отримав офіцерське звання лейтенанта.

Поштова листівка 1916 року з фотографією
пілота Яста 1 лейтенанта Густава Лефферса

            24 вересня 1915 року Лефферс став одним із щасливчиків, що були відряджені в Майнгейм на курси пілотування одномісних винищувачів. 5 листопада він повернувся в свій підрозділ на новенькому винищувачі Fokker E.III (86/15), який мав стати першим літаком цього типу в FFA 32. Однак при посадці трапилась аварія, коли кабель кулемету замотався на гвинт і пілот втратив керування. Літак розбився, але Густав лишився неушкодженим. Після цього його відкомандирували в FFA 27 для отримання нового літака – E.III 84/15, звідки Густав повернувся 11 листопада. Під час його відсутності з FFA 23 в FFA 32 на своєму «Фоккері» прибув барон Ернст фон Альтхаус. Це був вже відомий офіцер, нагороджений Залізним хрестом другого ступеню та саксонським Військовим орденом Святого Генріха.

       Ці два пілоти на своїх літаках і стали основою для формування тимчасової групи винищувачів, що базувалась на аеродромі Бертенкур (КЕК В/Kampfeinsitzerkommando Bertincourt), яка в майбутньому була реорганізована в Jagdstaffel 1 (винищувальна ескадрилья/Jasta1). Через короткий термін фон Альтхаус повернувся до своєї частини.

            5 грудня 1916 року Густав отримав свою першу повітряну перемогу. В 12:50 він вилетів з аеродрому Велу. Після двох годин патрулювання Лефферс помітив вибухи німецьких зенітних снарядів, які навели його прямо на британський легкий бомбардувальник BE.2c, що пролітав над пунктом Мартинпюіш. Лефферс відразу ж кинувся в погоню і наздогнав противника в районі між Гревійе і Ашие-ле-Гран, знизився на 600 метрів і атакував. Британці відкрили вогонь у відповідь і зав'язалась запекла перестрілка, в якій літак Лефферса отримав кілька влучень з кулемету. Незважаючи на це Лефферс, який знаходився на 200 метрів вище противника, продовжував керувати ситуацією і не припиняв вогню. Зненацька сильний порив вітру відкинув літак нашого героя вбік на 150 метрів. Та Густав зумів справитись з керуванням і кинувся наздоганяти противника, щоб відрізати  йому шлях відходу. Але цього вже не знадобилось – ворожий літак пішов у штопор і впав з висоти 300 м. В результаті бомбардувальник був знищений повністю, а обидва члени екіпажу – загинули.

            Пізніше виявилось, що противниками Лефферса були другий лейтенант  Браун та його спостерігач Кокс з 13-ї ескадрильї королівських ВПС. В цей же день на цій же ділянці фронту свою першу перемогу здобув фон Альтхаус з FFA 23, збивши BE.2с з тієї ж ескадрильї. Після німці скинули повідомлення про збиті літаки британцям, заявивши, що «4 члени екіпажу – пілоти та спостерігачі, зустріли відважну смерть та були вчора поховані з усіма військовими почестями».

Після того, як Густав був нагороджений
орденом «Pour le Merit»,
в Німеччині було випущено кілька
видів поштових листівок з його портретом.
Так Імперія честувала свого нового національного героя

            Отож наш герой записав на свій рахунок перший ворожий літак. Та Лефферс був не з тих, що зупиняються на досягнутому і найближчим часом здобув свою другу перемогу. 29 грудня, під час патрулювання, він виявив над Бертенкуром пару ворожих BE.2c. У своєму звіті Густав описує:

            «Обидва літаки, що тримались поруч, стріляли у мене зі своїх чотирьох кулеметів. Підійшовши в межах 400 метрів, я також відкрив вогонь по одному літаку, в той час як інший обстрілював мене з боку. Я наблизився на коротку дистанцію, та мій кулемет раптово вийшов з ладу! Але мій останній залп був влучним, бо в ту мить літак почав стрімко падати з висоти приблизно 300 метрів. Пілот збитого літака загинув миттєво від влучання в серце, а спостерігач був важко поранений. Ворожий літак мав два кулемети та десять дисків з набоями на борту». Другою жертвою Лефферса став BE.2c з 8-ої ескадрильї (пілот – другий лейтенант Глен та спостерігач сержант – E. Джонс).

          7 лютого 1916 року авіаційний парк КЕК Бертенкур було збільшено до чотирьох одиниць техніки: до його складу увійшли «Фоккер» E.III 84/15 Густава Лефферса,  400/15 лейтенанта Буркхарда Лемана, E.I 220/15 лейтенанта Оскара Роузеля, та новенький «Фоккер» E.IV 440/15, що був оснащений двома кулеметами, лейтенанта Франца Дімера.

            Свою третю перемогу Лефферс здобув 20 лютого, пілотуючи свій старенький  84/15, у бою з чотирма BE.2c з 13-ї ескадрильї, що рухались у напрямку Бапом – Камбре, збивши один із них. Лефферс цей бій описує так: «Мій постріл у пілота був влучним і його літак почав круто падати з висоти 500 метрів. Я полетів за ним униз, щоб завадити перезапуску двигуна ворожого літака над землею. Решта літаків ескадрильї попрямували до лінії фронту, щойно побачили авіакатастрофу». В екіпаж збитого бомбардувальника входили капітан Нокс і другий лейтенант Гарлік, які загинули.

            Фатальною виявилась зустріч з Лефферсом для другого лейтенанта Каннінгема та його спостерігача Ньютона із 13-ї ескадрильї на BE.2с, що відбулась 14 березня 1916 року. Давайте подивимось на цей бій очима нашого головного героя: «Кілька разів літаки були так близько один до одного, що я чітко бачив, як пілот показує мені кулак. Незабаром настав неприємний момент для нас обох. На відстані близько 30 метрів, обидві машини раптом повернувся і полетіли назустріч одна одній на одній висоті. Таким чином мій суперник опинився з правого боку і я не хотів відвертатись. В останній момент я спробував пірнути під ворожий літак, але в ту ж мить мій ворог спробував те ж саме. Тепер зіткнення було неминучим, я відпустив керування і мій літак злетів, зачепивши верхнє крило мого супротивника колесами. Охоплений почуттям страху, ворог пішов у піке, намагаючись врятуватись». Та Густав встиг влучно вистрілити навздогін і ворожий літак впав з висоти 500 метрів. Обидва члени екіпажу «згоріли живцем».

Повідомлення з британського журналу «Flight»
про четверту перемогу Густава Лефферса

        Інформація про четверту перемогу лейтенанта «Кайзерлюфтваффе» Лефферса була включена в німецький випуск військових новин від 16 березня 1916 року і навіть передрукована в британській газеті для льотчиків “Flight” (номер від 23 березня). Це свідчить, що вже тоді його ім'я було добре відоме і в Німеччині, і по ту сторону фронту.

            24 квітня 1916 року розпочалась битва за Сомму – одна з наймасштабніших битв за всю історію Першої світової війни, яка тривала аж до 26 листопада 1916 року. Обидві протиборчі сторони нарощували авіаційну присутність в регіоні, тому боротьба в повітрі була жорстокою. Прискорити постачання всіх винищувальних ескадрилій вдосконаленими літаками було основним завданням командира німецької польової авіації. У цьому відношенні, в зв’язку із нестачею практично усіх видів ресурсів, німецька сторона програвала країнам Антанти. До того ж виявилося, що «Фоккери» поступались по основним тактико-технічним характеристикам новим ворожим винищувачам. За панування в небі велась вперта та напружена боротьба, що було зумовлено зосередженням великої кількості літаків на досить обмеженому театрі військових дій. Jasta 1 приймала активну участь в цьому протистоянні.

     Свою п'яту перемогу Лефферс здобув 9 липня 1916 року, в бою проти легкого бомбардувальника FE.2b з 11-ї ескадрильї. Це була найбажаніша перемога, оскільки збивши свій п'ятий літак Густав Лефферс отримав почесне звання аса (присвоювалось після п'ятої перемоги). За ним міцно закріпилась репутація влучного стрільця та впевненого і дуже обачного пілота. За деякими даними в Jasta 1 йому навіть дали прізвисько «Пан обережність».

Густав Лефферс біля свого трофейного «Ньюпорт 16»

       Десь в цей же час Лефферс пересів на трофейний британський літак «Ньюпорт 16». Літаки компанії «Ньюпорт» набули популярності серед пілотів по обидва боки фронту. Адже саме «Ньюпорту 11» вдалося дати відсіч німецьким «Фоккерам», які до того часу панували в повітрі. «Ньюпорт 16» був побудований на основі свого 11-го попередника, та мав покращений, більш потужний двигун. Ззовні моделі відрізнялись лише наявністю підголовника. Через те, що даний літак все ж не мав синхронізатора, то кулемет «Льюіс», яким він був обладнаний, встановлювався на верхньому крилі так, щоб кулі проходили повз гвинт. Дисковий двохрядний магазин поміщував в себе 47 (згодом 97) патронів. Дана конструкція була вкрай незручною, адже пілоту потрібно було здійснювати акробатичні трюки, щоразу наражаючись на небезпеку випасти з літака під час заміни диску. В бою, при сильному вітрі та ще й у товстих рукавицях це робити було не зручно. До того ж при низьких температурах змазка кулемету нерідко замерзала. Тому німецькі механіки переобладнали «Ньюпорт» Лефферса  більш звичним та зручним синхронізованим кулеметом «Шпандау» LMG 08/15.

Останній день літа був успішний не лише для Густава, а й в цілому для Jasta 1, коли в повітряному бою було знищено 3 ворожих літаки «Мартінсайд G.100» з 27-ої ескадрильї.  Лефферс записав на свій рахунок один із них. Ця шоста перемога, здобута вже на  трофейному «Ньюпорт 16», принесла нашому герою заслужену почесну нагороду - Орден дому Гогенцоллернів, другий за рангом орден в Германській імперії, який йому офіційно вручили 4 вересня 1916 року.

        3 вересня Лефферс підбив літак FE.2b із 23-ої ескадрильї, екіпаж якого – другий лейтенант Самс та капрал Саммерс потрапили в полон. Це була його сьома перемога. Через місяць, 07 жовтня 1916 року Густав збив свій восьмий літак – легкий бомбардувальник FE 2b із вже добре знайомої 11-ї ескадрильї.

            05 листопада 1916 року став визначним днем в житті молодого німецького аса: Густав отримав таку жадану та цілком заслужену нагороду – найвищий німецький орден «Pour le Merite», став одинадцятим його кавалером серед пілотів винищувальної авіації. Всього через чотири дні Лефферс «віддячує» Кайзеру за нагороду і підтверджує свою кваліфікацію аса ще одним збитим ворожим літаком – на цей раз це був британський винищувач DH 2.

«Ось я який!» - лейтенант Лефферс позує

 під час фотосессії після вручення нагороди

            Після нагородження молодий Густав став народним героєм і улюбленцем жінок, образ якого активно використовувся німецькою пропагандою. Його портрет кілька разів друкували на популярних листівках; ще й досі ці листівки знаходять своє почесне місце у колекціонерів.

Ще одна поштова листівка
з лейтенантом Лефферсом

            Остання битва Густава Лефферса відбулась 27 грудня 1916 року над Шеризі. В цьому бою його літак був збитий, а він сам загинув. До кінця невідомо, хто став його переможцем – найчастіше називають британського аса капітана Джона Квестеда (для якого це була сьома перемога) із 11-ї ескадрильї, який пілотував FE.2b і заявив збитий німецький літак в цей день. Льотчик Вільгельм Кімера, що також приймав участь у тому бою, зміг помститись за свого бойового товариша, підбивши літак Квестеда та другого лейтенанта Діксі, змусивши їх піти на вимушену посадку на британському боці лінії фронту. Що все ж таки стало причиною загибелі нашого героя – недосконалість конструкції його «Ньюпорта» чи банальний людський фактор – ми про це ніколи не дізнаємося напевне.

Повідомлення про загибель Густава Лефферса
з британського журналу «Flight»

            Смерть Густава Лефферса сколихнула всю країну,  мало хто залишився байдужим до цієї великої втрати. Загибель молодого талановитого льотчика також глибоко вразила його товаришів. Ось як про це згадував бойовий побратим та майбутній ас Ханс фон Койдель у своєму листі: «Я хотів приїхати [на Новий рік – Л.П.], та був змушений залишитись до 31 числа, доглядати за нашим лейтенантом Лефферсом, який загинув 27-ого. Цей випадок дуже вплинув на мене. Лефферс був снайпером і нашим «пан обережність». Немов зла доля переслідує кавалерів «Pour le Merite», ми вже поховали шістьох з них».

            Тіло Густава переправили для поховання в рідне місто Вільгельмсхафен, де 4 січня 1917 року відбулись церемоніальні похорони. В останню путь з військовими почестями  Густава провів почесний караул поліції та вояків Кайзермаріне.

Імперський прапор та льотний шолом
покривають труну з тілом Густава Лефферса.

         Ось так завершилась історія Густава Лефферса – відважного воїна, що зустрів свою смерть, проявляючи героїзм в бою за Батьківщину. Та війна ще тривала довгих два роки, і ця безумна ненажерлива тварюка принесла  немало горя та страждань і забрала в Вальхаллу ще сотні тисяч  хоробрих вояків.

           P.S. Легендарний орден «Pour le Merite» - найвища та найпрестижніша нагорода Німецької імперії , відомий під назвою “Блакитний Макс”. Почесний статус цього ордену спонукав усіх вояків кайзерівської армії здійснювати відчайдушні подвиги на полі бою в надії на нагороду. За час війни було вручено всього 687 таких орденів. Але у винищувальній авіації у нього була доволі суперечлива репутація : низка смертей стала причиною  виникнення  передсуду, що “Голубий Макс” - це як смертний вирок для льотчиків-винищувачів. Наприклад: 26 вересня 1916 року відомий ас, кавалер «Pour le Merite» Макс Ріттер фон Мюльцер , на наступний день після загибелі іншого аса і кавалера «Блакитного Макса» Курта Вітгенса, в розпачі сказав: «Іммельманн мертвий. Паршау мертвий, Вітгенс помер. Тепер я наступний у черзі». Ці слова виявились пророчими: Мюльцер загинув під час випробувального польоту на  новому «Альбатросі» в той же день.

Моряки «Кайзермаріне» проводжають
лейтенанта Лефферса в останню путь

            P.P.S. З перших одинадцяти кавалерів ордену закінчення цієї кровопролитної війни змогли відсвяткувати лише двоє — вже згадуваний нами обер-лейтенант барон Ернст фон Альтахаус та обер-лейтенант Рудольф Бертольд. Причому останній був убитий комуністами в вуличних боях в Харбурзі, під час німецької революції, 15 березня 1920 року. За однією із версій, Бертольда задушили шовковою стрічкою від «Блакитного Максу»...

Реабилитация военных инвалидов на примере опыта войск СС

Обрушившаяся на Украину война заставила буквально на ходу реформировать и реорганизовывать ВСУ. Впервые столкнувшаяся с активными боевыми действиями наша армия оказалась перед лицом многочисленных проблем, решать многие из которых она поначалу оказалась откровенно не готова.

В частности, одной из острейших проблем на сегодня является реабилитация и возвращение к нормальной жизни (а по возможности, и к службе), большого количества раненых военнослужащих, многие из которых получили на фронте тяжелые увечья. К сожалению, в обычной реальности все сводится к тому, что получившие тяжелое ранение или инвалидность на фронте солдаты чаще всего обречены на «почетное» списывание на пенсию, а после чего – на прозябающее выживание. Поэтому вопрос об их реабилитации является одним из наиболее актуальных в наше время и требует решительного государственного и общественного вмешательства.

В связи с этим хотелось бы обратиться к практическому опыту войск СС, военной элиты из элит, дабы по возможности заимствовать из него все самое лучшее для ВСУ. Дело в том, что именно в войсках СС была разработана уникальная для своего времени программа реабилитации военных инвалидов, создающая для них возможности продолжения несения армейской службы, причем с продвижением по карьерной лестнице и с получением офицерских погон. Согласитесь, что почет и уважение, которыми были окружены инвалиды войны, вместе с открытой возможностью для них стать офицерами, влияли на положительный внутренний моральный климат в данных вооруженных частях. Об этом я уже писал в одной из своих книг, правда, это было еще задолго до войны, когда и в мыслях не было, что подобный опыт может быть столь востребован в Украине. Поэтому сейчас я вижу смысл снова вернуться к этому материалу, возможно, кому-то он будет полезен и позитивные результаты достигнутые в одной из лучших армий мира, смогут реализоваться и в украинской реальности.

Итак, в 1941-1942 годах высокие потери на фронте привели руководство СС к идее, что тяжело раненым кандидатам в офицеры, несмотря на ранения или даже инвалидность, следует предоставить возможность доучиться для получения офицерского звания, чтобы впоследствии использовать их в качестве офицеров в тыловых службах. Тем самым планировалось высвободить здоровых и дееспособных офицеров, которых можно будет отправить на фронт.

5 марта 1942 года Главное оперативное управление СС выпустило директиву о регистрации раненых и искалеченных кандидатов в офицеры из войск СС, которые  «по заключению военврача, больше не пригодны для действительной военной службы». Отныне к их званию добавлялась приставка z.V. (от – zur Verfügung), буквально означавшая «для особых поручений», так что они признавались способными для несения общей военной службы в тылу.

Завоеватель Белграда Фриц Клингенберг,
Несколько раз раненый, он был признан
не годным к активной военной службе и возглавил
офицерскую школу СС в Бад-Тёльце

После этого, в июне 1942 года в офицерской школе СС в Бад-Тёльце был учрежден специальный курсантский курс, на который зачислялись не пригодные для действительной военной службы кандидаты в офицеры войск СС, получившие инвалидность в результате ранения или серьезной болезни (интересно, что в директивах прямо указывалось, что очень желательно была очевидность полученной юнкером раны). В офицерской школе эти инвалиды должны были приобрести полноценные военные знания и стать офицерами. Что и говорить, данная идея была достаточно оригинальна, учитывая, что в немецких сухопутных силах таких военнослужащих, как правило, увольняли со службы. Таким образом, офицерская школа СС в Бад-Тёльце стала центром адаптации и реабилитации потерявших дееспособность инвалидов войны, которые испытывали желание стать офицерами различных вспомогательных и тыловых частей.

Для инвалидов разработали специальную учебную программу, уполномоченным за составление которой был назначен легендарный эсэсовский офицер штурмбаннфюрер СС Фриц Клингенберг. Он сам перенес тяжелое ранение и болезнь, и был признан негодным к строевой службе, поэтому о проблемах тяжелораненых знал не понаслышке. В этом деле у Клингенберга была полная свобода рук, и, хотя он исходил из своих соображений и опыта, но при этом всегда был готов прислушиваться к разумным советам. Так, для составления учебной программы Клингенберг привлек известного немецкого спортсмена и спортивного инструктора Вальтера Триппса, который и предложил ему собирать юнкеров в группы согласно серьезности их ранений и увечий. Клингенберг ухватился за это предложение, тем более что подобное группирование кадетов было весьма практичным в плане организации военного обучения. Задача командиров учебных юнкерских рот облегчалась, так как суживалось количество специфических трудностей, с которыми они могли столкнуться при работе с инвалидами. Преподавателям легче было составлять необходимые пособия и развивать специальные педагогические методы, а на экзаменах – применять сопоставимые принципы оценивания.

Раненые военнослужащие из дивизии СС "Тотенкопф".
Даже если характер ранения не позволит
им вернуться к активной службе,
то они все равно смогут продолжить свою военную карьеру

Итак, раненые разделялись на группы согласно серьезности ранений и увечий. Были группы для раненных в ногу или руку, группы для людей с ранами головы и повреждениями головного мозга, но без симптомов паралича, группы для таких же раненных, но со спазматическим параличом, группы для ослепших на войне и группы инвалидов с поврежденными внутренними органами.

Психологический эффект такого подхода для морального состояния курсантов-инвалидов невозможно переоценить. Ведь, ежедневно находясь с теми, кто имел такие же, или похожие, увечья, юнкера видели, что они не одни такие, что их товарищи также мужественно встречают свою недееспособность, и что они даже способны на действия, которые едва ли могли сделать многие здоровые люди.

Протяженность учебного курса составляла четыре месяца. В обучении военных-инвалидов исходили из того, что в войсках СС административные офицеры были обязаны проходить полную военную подготовку, чтобы в случае чего их можно было бы использовать на фронте. По этой причине негодные к службе юнкера должны были получить военную подготовку, согласно той степени, как позволяло их состояние. В принципе, они обучались тем же самым предметам, что и юнкера действительной службы, за исключением  активного боевого обучения, которое играло большую роль в обычном учебном расписании.

Приоритет в учебной программе отдавался спорту, можно даже сказать, что спорт для инвалидов играл доминирующую роль в учебном курсе. Через активные спортивные занятия юнкерам снова возвращалась уверенность в себе, прежде всего к тем, кто потерял ее из-за своего увечья. Спорт помогал побороть жалость к себе и желание подать в отставку. Для всех этих групп были разработаны специальные виды спорта, и почти все кадеты были в состоянии получить специально учрежденный Спортивный значок для инвалидов.

Ханс Франк пожимает руку тяжелораненому
солдату дивизии СС "Лейбштандарт",
сидящему в инвалидном кресле

Основными образовательными дисциплинами являлись предметы гуманитарного плана, тактика и специализированные военные предметы, в то время как обычная военная подготовка, по понятным причинам, играла вспомогательную роль. Юнкерам читались следующие дисциплины: теория образования (элементы педагогики и психологии), риторика, немецкий язык и литература, теория административной службы, обеспечение войск, политическое образование с особой ссылкой на немецкую и европейскую историю, элементы экономической политики и вопросы юриспруденции. Что касается практической военной подготовки инвалидов, насколько это было возможно, то она осуществлялась с легким пехотным и стрелковым оружием. Организовывались учебные стрельбы с выездами на стрельбище. При обучении тактике проводились специальные полевые конференции.

Успешное прохождение курса зависело от достигнутых результатов, так же как и у обычных юнкеров. Не было никаких поблажек в экзаменационных оценках, дабы не культивировать у инвалидов комплекс неполноценности. Юнкера, не способные к обучению, решительно отчислялись из школы.

Раненые солдаты СС общаются с
девушками-служащими "Рейхсбанна"

Курсы для инвалидов стали неотъемлемой частью жизни офицерской школы, а сами такие курсанты – полноправными участниками всех происходящих в школе процессов. Стоит особенно упомянуть об общей готовности помочь, посредством чего участники курса пытались облегчить друг другу жизнь и каждодневную работу. Отличившиеся офицеры, выпускники курсов, имели шанс продолжить обучение далее, в специализированной армейской школе, несмотря на свою инвалидность. Как вспоминал один из участников курсов для инвалидов, Курт Гайсс (дважды ампутант): «Если бы наше обучение не было основано на благопристойности, товариществе, лояльности, чувстве долга и самодисциплине, я не знаю, справился ли бы я со своей судьбой, как и получилось в итоге».

Производство в званиях недееспособных кадетов немного отличалось от стандартной схемы. После успешной сдачи экзамена в середине курса такие кадеты получали звание унтершарфюрер СС резерва для поручений, а после выпускного экзамена – обершарфюрер СС резерва для поручений, с параллельным обозначением того, что они являются кандидатами в офицеры резерва. С назначением на новую, соответствующую их возможностям должность, начинался испытательный период, без каких-либо жестких временных рамок, по итогам которого соискатель получал офицерское звание унтерштурмфюрер СС резерва для поручений (SS-Untersturmfuhrer d. Res. zur Verfugung).

В выпускной характеристике юнкера командир роты или курса должен был указать, в качестве кого и на какой должности этот юнкер может быть использован после присвоения офицерского звания. Как правило, уже в школе юнкера ориентировали на его будущую должность или место использования, в этом случае командир указывал, сможет ли новоиспеченный офицер справиться со своими потенциальными обязанностями.

Отметим, что выпускники курсов для инвалидов часто работали в пунктах вербовки добровольцев в войска СС. В СС ничего в этом предосудительного не видели, но в некоторых случаях это производило обратный эффект, прежде всего психологический. Так, доброволец Бернгард Хайзиг, вступивший в дивизию СС «Гитлерюгенд», вспоминал, как на призывном пункте после прохождения медкомиссии, он столкнулся с офицером СС, у которого не было одной руки. Вид пустого рукава форменного кителя обрушил на юношу сильнейшее моральное потрясение.

Даже потерявший глаз эсэсовец мог
рассчитывать на дальнейшую
 офицерскую карьеру

6 июля 1944 года был отдан приказ, согласно которому помимо недееспособных немецких соискателей офицерского звания, все недееспособные германские добровольцы, чей характер и морально-волевые качества позволяли продвигать их по службе до офицерского звания, могли теперь также зачисляться на курсы для инвалидов. Их отмечали как «ограниченно пригодных для действительной военной службы» в течение, по крайней мере, шести месяцев. Как и в случае с немцами требовалось, чтобы рана была очевидной. Эти германские кандидаты в офицеры должны были быть впервые призваны в 6-й кадетский класс для недееспособных юнкеров СС, 15 сентября 1944 года – 31 января 1945 года в Бад-Тёльце. Однако, фактически, германские добровольцы обучались на этих курсах и ранее, вероятно, в единичных случаях. Так, норвежец Ханс-Петер Хофф был тяжело ранен в юле 1941 года, когда он служил в составе 3-го батальона полка СС «Германия». Он был зачислен на курсы для инвалидов, в июне 1944 года Хофф в звании унтерштурмфюрера СС резерва служил в лыжном егерском батальоне СС «Норге» (по-видимому, при штабе). Впрочем, от ранения он так и не оправился и в 1952 году умер от его последствий.

Следует особенно подчеркнуть, что развитие в школе спорта для инвалидов и их успешная реабилитация вызвала широкий интерес со всех сторон: от медицинских служб Вермахта, до медицинских институтов и кафедр (в частности, Мюнхенский университет ортопедии) и немецкого Красного креста. Также, знаменитый немецкий кинооператор Гуцци Лантшнер начал в Бад-Тёльце съемки специального фильма посвященного спорту для инвалидов, работа над которым также закончена не была. В конце войны отснятые материалы попали в руки американцев, в какой-то мере они были использованы ими для развития спорта для инвалидов в армии США.

После того, как Генрих Гиммлер стал командующим Армией резерва, предполагалось, что программа для инвалидов, развитая в Бад-Тёльце, будет распространена на весь Вермахт, в том числе на Люфтваффе и Кригсмарине. На 1945 год в Бад-Тёльце планировалась специальная конференция по этому вопросу, однако, к сожалению, конец войны помешал этому.

Первый кадетский класс для инвалидов начал работу в январе 1943 года. Всего за войну их было семь. Достигнутые в офицерской школе СС в Бад-Тёльце результаты реабилитации инвалидов были для руководства СС сколь неожиданными, столь и впечатляющими. До весны 1945 года через курс прошли и получили офицерское звание приблизительно 1000 кадетов-инвалидов. Таким образом, для действительной военной службы было высвобождено около 1000 здоровых офицеров. Кроме этого, некоторые из военнослужащих с тяжелыми ранениями, с которыми их бы комиссовали в любой другой армии, в результате реабилитационной программы восстанавливались на столько, что изъявляли желание быть направленными на фронт, и часто это требование удовлетворялось (как в вышеприведенном случае с Хоффом).

В заключение, нужно сказать, что на наш взгляд организация офицерских курсов для инвалидов, со всех точек зрения оказалась очень эффективным и действенным ходом. Во-первых, благодаря этому инвалиды войны, часто с потерями конечностей, не чувствовали себя выброшенными из жизни, обузой, а могли ощущать свою полезность стране и обществу. Во-вторых, как войска СС, так и организация СС, получили важный, в условиях войны, источник человеческих ресурсов, для заполнения различных вакансий в тыловых и административных службах, чтобы, тем самым, высвободить физически здоровых офицеров для службы на фронте. В-третьих, существование подобных курсов благоприятно воздействовало на остальных военнослужащих войск СС, поскольку они понимали, что в случае тяжелого ранения или увечья, они не будут выброшены из жизни, а смогут и дальше служить своей стране и идее. Забота об инвалидах значительно усилила их в психологическом отношении, дала им смысл жизни и поддерживала желание жить. Также, спортивные занятия для инвалидов, со всей широтой поставленные в Бад-Тёльце, послужили определенным толчком для развития параолимпийского спорта (хотя, сейчас об этом очень не любят упоминать), установили тенденцию, которая продолжается до настоящего времени.

Поэтому в современных условиях ВСУ следует учитывать позитивный опыт полученный эсэсовцами в решении столь сложной и, в некотором роде, деликатной проблемы, как реабилитация военнослужащих-инвалидов.

Мои книги в электронном виде

Подборка моих книг в электронном виде на "пиратском" сайте. Правда, не все, а только семь из двенадцати, но хоть что-то. Так что, кому интересно и кто не может достать книжки "в бумаге", то можете смело скачивать и читать. А короткие аннотации к выложенным книгам Вы найдете на страницах моего блога.

http://www.flibusta.net/a/78306